Очаровательная доцент постучала костяшками пальцев в боковое стекло. Гражданский муж сигнала не расслышал.

Еще раз – отрывистей, нетерпеливей. Мужчина оторвался от бумаг. Лицо его при виде супруги расплылось в улыбке. Он вырубил голосистую француженку, швырнул на водительское сиденье листы с формулами и принялся выбираться из машины, явно для него тесной.

Когда муж госпожи Калашниковой наконец покинул сиденье и выпрямился во весь рост, он точь-в-точь напомнил мне карикатурный образ ученого – каким его рисовали старые советские фильмы (и до сих пор рисуют голливудские). Лет тридцати пяти – сорока. Молодой, но уже изможденный наукой. Нескладный, очкастый, с залысинами, с криво висящим галстучком. Он настороженно улыбнулся мне.

– Познакомься, – полуофициально проговорила голубоглазая доцентша, – это Павел… э-э… Павел Сергеевич, детектив.

– Оч-ч приятно, – протянул руку нескладеха.

Я пожал ее. Так называемый муж оказался ростом около метра семидесяти пяти – то есть вполне подходил на роль преступника.

– Частный детектив осмотрит нашу машину. – А это, – госпожа Калашникова продолжила процедуру представления, кивнув на ученого, – Андрей Витальевич Дьячков, мой супруг.

– Вы, судя по всему, обогнали супругу в ученых званиях, – сказал я любезно.

– Да, я – профессор, – бесхитростно отвечал господин Дьячков.

– И, наверное, к тому же доктор физико-математических наук, – я кивнул на листочки, валяющиеся в машине: на них червяками извивались интегралы.

– Кандидат. Технических наук, – столь же любезно отвечал муж голубоглазой доцентши.

– Вы не рассчитали между делом траекторию пули, попавшей в машину? – светским тоном осведомился я.

– Нет! – быстро ответил профессор, не поняв – или не приняв? – моего юмора.

– Тогда позвольте мне. Эмпирическим путем.

Я обошел автомобиль кругом.